Духовные основы любви в философии Платона
В истории мировой культуры Платон — великое явление. Он жил в древнегреческом обществе, но как деятель — философ, учёный, писатель — принадлежит всему человечеству.
Учение, созданное Платоном многогранно и обширно. Оно охватывает вопросы и о природе, и о человеке, и о душе человека, и о познании, и об общественно-политическом строе, и о языке, и об искусстве — поэзии, скульптуре, живописи, музыке, о красноречии, о любви и о воспитании.
Многогранность его дарования удивительна. В нём не только философ сочетался с учёным. В свой черёд философ и ученый неотделимы в нём от художника, поэта, драматурга. Платон излагал свои философские и научные идеи в литературных произведениях.
Человек стремится познать мир. Но как познать то, что постоянно меняет свой облик? Как дойти до сути изменчивых вещей? Платон дает свой ответ на этот вечный вопрос. Он говорит о двух мирах: изменчивом чувственном и умопостигаемом мире идей, существующем вне времени и пространства. Именно в познании мира идей Платон видит единственный путь к пониманию мира и его законов. Этот путь пролегает не вовне, а в самом человеке. Развитие добродетелей: мужества, мудрости, умеренности, справедливости — позволяет душе подниматься к миру идей, схватывая суть вещей. Сила же, ведущая нас по этому пути, — Эрос, любовь, дающая крылья.
Таким образом, данная тема и сегодня остается актуальной.
по дисциплине «основы философии»
тема: философия любви
Практически ежедневно мы встречаемся со словами “высшие человеческие чувства”, “любовь”, как правило, употребляя их в достаточно узком смысле, не подозревая обо всем богатом разнообразии эмоций, которые скрываются за этим словом.
Необычайно по своему многообразию вариантов проявления любви, однако наиболее часто мы говорим об эротической любви, под которой обычно понимаются любые (как духовные, так и физические) отношения между мужчиной и женщиной, как наиболее характерном проявлении этого чувства.
Суть и значимость этих отношений пытались раскрыть многие философы на протяжении всей истории существования человеческой мысли: начиная, с античности и по сей день. Однако ни одна эпоха не смогла дать полного определения понятия любви, приоткрывая лишь отдельные грани этого феномена человеческой души.
Духовный мир человека, его эстетическая сущность — это, пожалуй, одна из наименее познанных наукой сфер жизни на Земле. И именно поэтому практически невозможно дать четкого определения высшим человеческим чувствам, одним из которых является любовь.
Сложность и важность любви обусловлены тем, что в ней сливаются в одно целое, и физическое и духовное, индивидуальное и социальное, личное и общечеловеческое, понятное и необъяснимое. Нет такого развитого общества, и нет такого человека, который был бы не знаком с любовью. Более того, без любви не может формироваться моральный облик человека, не происходит нормального развития.
Много лет пройдет с этого первого шага до зрелой любви. В конце концов ребенку, может быть уже в юношеском возрасте, предстоит преодолеть свой эгоцентризм, увидев в другом человеке не только средство для удовлетворения собственных желаний, а самоценное существо. Потребности и цели другого человека станут так же, если не более, важны, как собственные. Давать, дарить окажется куда более приятно и радостно, чем получать; любить даже более ценно, чем быть любимым. Любя, человек покидает тюрьму своего одиночества и изоляции, которые образуются состоянием нарциссизма и сосредоточенности на себе. Человек переживает счастье единения, слиянности. Более того, он чувствует, что способен вызывать любовь своей любовью, — и ставит эту возможность выше той, когда любят его. Детская любовь следует принципу «Я люблю, потому что я любим», зрелая — «Я любим, потому что я люблю». Незрелая любовь кричит: «Я люблю тебя, потому что я нуждаюсь в тебе». Зрелая любовь говорит: «Я нуждаюсь в тебе, потому что я люблю тебя».
Объекты любви
Способность любить тесно связана с отношением человека к миру вообще, а не только к одному «объекту» любви. Поэтому любовь — это установка, ориентация характера. Однако большинство людей уверены, что любовь зависит не от собственной способности любить, а от свойств объекта любви. «Они даже убеждены, что, раз они не любят никого, кроме „любимого“ человека, это доказывает силу их любви», однако это не любовь, а симбиотический союз.
Таким образом, любовь — это ориентация, которая направлена на всё, а не на что-то одно. Однако же существуют различия между разными типами любви, зависящими от видов объекта любви.
Братская любовь
Наиболее «фундаментальный» вид любви, составляющий основу всех её типов, — это братская любовь. Под ней я разумею ответственность, заботу, уважение, обстоятельное знание другого человеческого существа, желание продлить его жизнь. Об этом виде любви идет речь в Библии, когда говорится: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Братская любовь — это любовь ко всем человеческим существам; её характеризует полное отсутствие предпочтения. Если я развил в себе способность любви, я не могу не любить своих братьев.
Материнская любовь
Материнская любовь имеет два аспекта: один — это забота, ответственность, знание и уважение абсолютно необходимые для сохранения здоровья ребенка и его биологического роста.
Другой аспект выходит за пределы простого сохранения жизни. Это установка, которая внушает ребенку любовь к жизни, которая дает ему почувствовать, что хорошо быть живым, хорошо быть мальчиком или девочкой, хорошо жить на этой земле! Два этих аспекта материнской любви лаконично выражены в библейском рассказе о творении. Бог создал мир и человека. Это соответствует простой заботе и утверждению существования.
Но Бог вышел за пределы этого минимального требования. Всякий день после творения природы — и человека — Бог говорит: «Это хорошо». Материнская любовь на этой второй, высшей ступени заставляет ребенка почувствовать, как хорошо родиться на свет; она внушает ребенку любовь к жизни, а не только желание существовать.
При этом женщина должна быть не только хорошей матерью, но и счастливым человеком.
Но ребенок должен расти. Он должен покинуть материнское лоно, оторваться от материнской груди, наконец, стать совершенно независимым человеческим существом. Сама суть материнской любви — забота о росте ребенка — предполагает желание, чтобы ребенок отделился от матери. В этом основное её отличие от любви эротической. В эротической любви два человека, которые были обособлены, становятся едины. В материнской же любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга. Мать должна не просто смириться, а именно хотеть и поощрять отделение ребенка. Именно на этой стадии материнская любовь возлагает на себя столь трудную миссию, требующую бескорыстности способности отдавать все и не желать взамен ничего, кроме счастья любимого человека. Именно на этой стадии многие матери оказываются не способны к настоящей любви.
Общим для братской и материнской любви является то, что они по своей сути не ограничиваются одним человеком. Любовь к ребенку не останавливается на одном моем ребенке, она распространяется на всех моих детей; более того она распространяется и на всех чужих детей, которые нуждаются в моей помощи. Братская любовь не успокаивается на любви только к одному брату, она распространяется на всех братьев.
Противоположная ситуация с эротической любовью, которая жаждет полного единения, слияния с одним-единственным человеком. Она по своей сути исключительна, а не всеобща.
Эротическая любовь — это самая обманчивая форма любви. Эротическую любовь часто путают с живым, подвижным, бурным переживанием «влюбленности» (романтической любви), когда волшебным образом сокрушаются препятствия, имевшиеся до известного момента между двумя чужими людьми. Но это переживание внезапной близости по самой своей природе кратковременно. Эта ситуация отражена в притче об Адаме и Еве, для которых близость утверждается, прежде всего, через половой контакт, но которые ещё не научились любить друг друга («что вполне понятно хотя бы из того, что Адам оправдывал себя, обвиняя Еву, вместо того чтобы пытаться защитить ее»).
Но «влюбленными» за преодоление отчужденности, за близость, также принимаются и гнев, и ненависть, и несдержанность, и детскость, и ребячливость, и разговоры о своей личной жизни, о собственных тревогах и надеждах. «Но во всех этих случаях близость с течением времени имеет тенденцию сходить на нет». И тогда возникает желание сближения с другим человеком, и история повторяется. Это также связано с обманчивым характером полового желания.
Половое желание жаждет соития, но оно (физическое влечение) основывается не только на желании избавиться от болезненного напряжения. Особенностью полового желания является то, что оно провоцируется, или свободно соединяется с любой другой сильной эмоцией. Оно может быть «нашептано» не только любовью, но и смятением, и обеспокоенностью, и волнением, и одиночеством, и сиротливостью, и тщеславием, и надменностью, и высокомерием, и жаждой покорять и жаждой быть покоренным, потребностью причинять боль и даже унижать. Оно зажигает на непродолжительное время химеру единения, однако без любви «оно оставляет людей такими же чуждыми друг другу, какими они были прежде». Более того, иногда половое желание «заставляет их впоследствии стыдиться и даже ненавидеть друг друга, потому что, когда иллюзия исчезает, они ощущают свою отчужденность еще сильнее, чем прежде».
В тех же случаях, когда физическая близость является следствием любви, то она лишена жадности, потребности покорять или быть покоренным, но исполнена нежности. «Нежность не означает, как думал З. Фрейд, сублимацию полового инстинкта; это прямой результат братской любви, и она присутствует как в физической, так и в нефизической форме любви».
Часто под эротической любовью понимается неплодотворная форма любви — любовь, основанная на обладании, или эгоизм вдвоем. «Их переживание соединенности — иллюзия. Истинная любовь делает свой выбор, но в другом человеке она любит все человечество, все, что есть живого. Она предпочтительна только в том смысле, что я могу соединить себя целиком и прочно лишь с одним человеком. Эротическая любовь исключает любовь к другим только в отношении эротического слияния, полного соединения во всех аспектах жизни, но не в смысле глубокой братской любви».
Постольку, поскольку все мужчины — часть Адама, а все женщины — часть Евы, то любовь должна быть актом воли, решимостью целиком соединить свою жизнь с жизнью другого человека. Но постольку, поскольку каждый из нас — уникальное, неповторимое существо, то «эротическая любовь требует определенных, в высшей степени индивидуальных элементов, которые наличествуют далеко не у всех людей».
Верны обе точки зрения — и та, что эротическая любовь — это от начала до конца уникальное влечение двух конкретных людей, и другая, утверждающая: эротическая любовь не что иное, как проявление воли. Или, если выразиться более точно, неверна ни та, ни другая. Мысль о том, что отношения могут быть легко расторгнуты, если они безуспешны, ошибочна точно так же, как и идея, провозглашающая, что отношения не должны быть расторгнуты ни при каких обстоятельствах.
Любовь к себе
Утверждение, что добродетельно любить других людей («возлюби ближнего, как самого себя») и грешно любить себя, внутренне противоречиво, постольку, поскольку я тоже человек. Любовь — это активная борьба за развитие и счастье любимого человека, исходящая из самой способности любить, и установка на любовь к себе присутствует у всех, кто способен любить других..
Напротив эгоист из-за отсутствия созидательности не способен любить других, но точно так же он не способен любить и самого себя. Эгоизм может проявляться также в форме «неэгоистичности».
Человек, лишенный эгоизма, «ничего не желает для себя», «живет только для других», гордится тем, что не считает себя сколько-нибудь заслуживающим внимания. Его озадачивает, что вопреки, своей неэгоистичности он несчастен и его отношения с близкими людьми неудовлетворительны. Анализ показывает, что полное отсутствие эгоизма — один из его признаков, причем зачастую самый главный. У человека парализована способность любить или наслаждаться чем-то, он проникнут враждебностью к жизни; за фасадом неэгоистичности скрыт утонченный, но от этого не менее сильный эгоцентризм. Такого человека можно вылечить, только если признать его неэгоистичность болезненным симптомом и устранить её причину — нехватку созидательности.
Любовь к Богу
Основу религиозной формы любви, любви к Богу, также составляет переживание одиночества и вытекающая отсюда потребность преодолеть тревогу одиночества посредством объединения.
В примитивных религиях животное превращается в тотем, на более поздней стадии — это идолы, творение рук человеческих. Позже появляется антропоморфный бог и две тенденции.
Одна исходит из женской или мужской природы Бога, другая отталкивается от уровня достигаемой человеком зрелости, уровня, который определяет природу его богов и природу его любви к ним.
Развитие идет дальше и «Бог стал тем, чем он потенциально является в монотеистической теологии, безымянным Единым, чем-то невыразимым, понимаемым как единство, составляющее основу всего феноменального мира, основу всякого существования; Бог стал истиной, любовью, справедливостью. Бог — это я, насколько сам я — человек».
Появляются нетеистические системы (ранний буддизм, даосизм). «В нетеистической системе не существует духовного мира, внешнего человеку или трансцендентного ему, а мир любви, разума, справедливости существует как реальность только потому и лишь в той степени, в какой человек способен развивать эти силы в себе в процессе своей эволюции. С этой точки зрения в жизни нет никакого смысла, кроме того, какой человек придает ей сам; человек абсолютно одинок, если он не помогает другому человеку». И точки зрения строгого монотеизма и нетеистической системы «не должны бороться друг с другом».
Различие в религиях, системах и учениях лежит также и в различие логических систем, которые положены в их основу. Это Аристотелева логика, которая «ведет к католической церкви, к догме и науке, к открытию атомной энергии». И парадоксальная логика.
Учителя парадоксальной логики говорят, что человек может постигать реальность только в противоречиях и никогда не может постичь в мысли высшую реальность — единство, Единое само по себе. Это ведет к тому, что человек не должен искать как высшей цели ответа именно в мышлении. Мысль может привести нас только к знанию, что она не может дать нам окончательного ответа. Мир мысли оказывается в плену парадокса. Единственный способ, которым мир в его высшем смысле может быть охвачен, состоит не в мышлении, а в действии, в переживании единства. Так, парадоксальная логика ведет к выводу, что любовь к Богу не познание Бога мыслью, не мысль о собственной любви к Богу, а акт переживания единства с ним.
Парадоксальная логика утверждает что «суть не в мысли, а в действии». Эта установка во-первых ведет к терпимости, во вторых она «ведет к подчеркиванию значения изменения человека в большей степени, чем значения развития догматов, с одной стороны, и науки, с другой».
«До сих пор о любви была
сказана только одна неоспоримая
правда, а именно, что «тайна
сия велика есть», – иронично
заметил А.П.Чехов.
Любовь, это, наверное, одно из самых
часто употребляемых в литературе
и в повседневной жизни слов. В то же время
именно это слово содержит в себе наибольшее
количество противоречивых смыслов.
Из-за любви люди шли на подвиг
и из-за нее же совершали
страшные преступления.
Если мы хотим объяснения, что
такое любовь, – это вопрос, с
которым, скорее всего, следовало бы
обратиться к науке или философии.
Наука может многое – изучить
условия, при которых любовь приходит
или проходит, обобщить факты и
выявить закономерности, но и ее
возможности ограничены: сама любовь
как человеческое отношение и
переживание не может быть «сфотографирована»
и измерена никакими научными средствами.
Любовь — феномен человеческих отношений, занимающий
умы многих мыслителей на протяжении нескольких
тысячелетий. Вопрос определения сущности
любви остаётся актуальным и по сей день.
Выдвинуто множество теорий. Кто-то пытался
разделить любовь на виды, анализируя
их по отдельности, другие (как например
Владимир Соловьев) рассматривали любовь
как уникальную целостную универсалию
мира. Позиция Владимира Соловьёва, изложенная
им в философском труде «Смысл любви»
на мой взгляд достойна особой проработки
и анализа. В наше время, когда человек
отделил себя культурой от природы, когда
социальное оказывает глубочайшее влияние
на индивидуальное, зачастую вытесняя
его, человек ищет те смыслы, которые определят
его существование в мире. Одним из этих
смыслов человек считает любовь, так и
не имея возможности постигнуть суть любви.
В данном реферате, я предприняла попытку
ответить на вопрос «Что такое любовь»,
анализируя труд Владимира Соловьёва
«Смысл любви». Владимир Соловьёв
сделал попытку с религиозной позиции
охарактеризовать любовь. Свой реферат
хотелось бы начать с ознакомлением с
самим философом.
Владимир Сергеевич Соловьев родился
16 января 1853 года в семье знаменитого
историка Сергея Михайловича Соловьева.
Отец отличался строгостью и непререкаемым
авторитетом. Со стороны матери Поликсены
Владимировны Соловьев принадлежал
к украино-польской фамилии, приходился
родственником мыслителю Григорию
Сковороде. Философ гордился своим
пращуром, считал, что унаследовал
от него свою духовность. Всего в
семье Соловьевых было двенадцать детей.
В юные годы ничто не выдавало в Соловьеве
будущего религиозного мыслителя. Скорее,
ему можно было предсказать естественнонаучную
карьеру. С 1864 года Владимир учился в московской
5-й гимназии. Окончил он ее с золотой медалью,
и его имя занесли на гимназическую Золотую
доску.
В 1869 году Соловьев
поступает в Московский университет, по
желанию отца — на историко-филологический
факультет, но в том же году переходит
на физико-математический. Способностями
и интересом к физике и математике будущий
философ не обладал, поэтому он провалил
экзамен на втором курсе. Постепенно накапливалось
разочарование в естественных науках
вообще. «Это знание, — писал он в октябре
1871 года своей кузине Кате Романовой, в
которую был влюблен, — само по себе совершенно
пустое и призрачное. Достойны изучения
сами по себе только человеческая природа
и жизнь, а их всего лучше можно узнать
в истинно поэтических произведениях».В
конце концов Соловьев решает покинуть
физико-математическое отделение и сдать
экстерном на историко-филологическое.
Свое намерение он осуществляет в 1873 году.
В 1874 году, Соловьев
поступил вольным слушателем в Духовную
академию. Тогда же он сделал уверенные
шаги в стихосложении. На одаренного юношу
обратил внимание профессор Московского
университета П. Юркевич, высоко оценивший
соловьевский перевод Канта. Он увидел
в Соловьеве своего преемника по кафедре
философии и взял его под свое покровительство,
предложив защищать диссертацию. Для защиты
пришлось отправиться в Петербург. Состоялась
она 24 ноября 1874 года. Диссертация называлась
«Кризис западной философии (против
позитивистов)».Здесь впервые Владимир
Соловьев сформулировал свою любимую
идею всеединства, синтеза западной и
восточной культур, которую пронесет через
всю жизнь. В январе 1875 года, едва отметив
свое 22-летие, Соловьев уже стоял на кафедре
Московского университета и читал вступительную
лекцию к курсу истории новейшей философии.
Вскоре он подал прошение о заграничной
командировке и в июле 1875 года приступил
к изучению древних историко-философских
текстов в Британском музее.
Отметим
одно важное для понимания судьбы Соловьева
обстоятельство: он был визионер, ему являлись
видения. В возрасте девяти лет он узрел
Божественную премудрость — Софию. Уже
будучи кандидатом, а затем магистром
философии, он увлекался спиритизмом,
веря, но и не веря в то, что происходило
во время сеансов. Когда ему явился дух
покойного Юркевича, сомнения, казалось,
рассеялись полностью. Но, оказавшись
в Лондоне и отправившись к тамошним спиритам,
он обнаружил шарлатанство. В Британском
музее, забывая обедать, днями сидел он
над книгами о каббале, вел таинственные
записи.
С рекомендательным
письмом к министру внутренних дел и русскому
консулу он отправился в Египет. Осмотрел
там местные достопримечательности. В
пустыне однажды наткнулся на бедуинов,
в темноте принявших его (разгуливавшего
среди песков в цилиндре) за сатану и чуть
не убивших его. И вскоре пережил новую
встречу с Софией. Об этом речь идет не
только в «Трех свиданиях», но и в
написанном стихотворении. В Каире, где
Соловьев провел всю зиму, он начал писать
диалог «София», в котором философ
беседует с самой мудростью (Софией).
Вернувшись в
Россию (через Сорренто, Ниццу, Париж),
Соловьев занялся систематизацией своих
идей. Осенью 1876 года он читал в Московском
университете курс логики и истории философии.
Одновременно работал над произведением
«Философские основы цельного знания»,
которое намеревался защитить в качестве
докторской диссертации и публиковал
по частям в периодике.
В начале 1878 года он читал цикл лекций
по философии религии, который при
публикации получил название «Лекции
о богочеловечестве». Лекции имели
большой успех, вся образованная
столица съезжалась «на Соловьева».
По свидетельству Достоевского, чтения
посещались «чуть ли не тысячною толпою».
Бывал на них и Лев Толстой.
С Достоевским Соловьев подружился
(они вместе совершат поездку в
Оптину пустынь). Владимир Соловьев вдохновил
Достоевского на создание образа Алеши
Карамазова в романе «Братья Карамазовы».
Отношения с Соловьева с Толстым
остались прохладными. Однако влияние
книги Соловьева «Смысл любви», можно
проследить в повести Л. Толстого
«Крейцерова соната» (1889).
Внутренняя и внешняя духовность
удивительным образом совмещались
у него с веселым нравом, с постоянной
шутливостью, с любовью к своим
и чужим анекдотам, с шуточными
произведениями, занимающими далеко
не последнее место в сборнике
его стихотворений.
Одевался
он во что попало и по забывчивости даже
выходил на улицу в красном одеяле, которым
укрывался ночью. Философ часто имел при
себе палку с оленьими рогами, принадлежавшую
раньше А. К. Толстому и подаренную Вл.
Соловьеву вдовой поэта С. А. Толстой. От
него всегда пахло скипидаром, так как
это был его любимый запах. Он не любил
и не знал изобразительных искусств, музыки
и театра, но зато страстно любил стихи.
Кроме того, он любил шахматы.
Весной 1898 года Соловьев неожиданно отправился
в Египет. Его путь лежал через
Константинополь. В море его мучают
галлюцинации. Войдя однажды в
каюту, Соловьев увидел мохнатое чудовище.
Дело было на Пасху, и Соловьев заметил
дьяволу: «А ты знаешь, что Христос
воскрес’?» С криком «Воскрес-то
он воскрес, а тебя я все-таки доконаю!»,
черт бросился на Соловьева. Философа
нашли без чувств на полу каюты. В
Петербурге ему пришлось обратиться
к психиатру.
Соловьев планировал из Египта поехать
в Палестину. Денег, однако, не хватило
(философ не умел их считать, он их не тратил,
а просто раздавал). Весной следующего
года он побывал на Ривьере, затем в Швейцарии.
Некоторое время прожив в Петербурге,
Соловьев приехал в Москву. Осенью вернулся
в Петербург. Здоровье его все слабело.
Работал он по-прежнему много, однако многие
планы остались невыполненными. Лето 1900
года застало его в имении С. П. Хитрово
Пустынька. В июне он уже был в Москве,
намереваясь затем посетить сестру в Калужской
губернии и друга в Тамбовской. В Москве
ему стало плохо, с трудом добрался он
до имения князя Е. Н. Трубецкого Узкое.
Здесь, проболев две недели (диагноз — полнейшее
истощение, склероз, цирроз почек, уремия),
Владимир Соловьев скончался 31 июля 1900
года. Похоронили его на кладбище Новодевичьего
монастыря рядом с могилой отца.
Так безвременно
оборвалась жизнь человека, которому едва
было 47 лет и который отличался небывалой
силой философской мысли, небывалым владением
мировой философией и напряженной духовной
жизнью.
3 Влияние любви на исторический
процесс
О плотской любви было известно
с самых древних времен из мифов Древней
Греции. А в эпоху греческой классической
философии уже зарождались первые
теории любви. Именно тогда появляется
ощущение духовной исключительности
человеческой любви, ее абсолютной
несравнимости с другими человеческими
чувствами. Большинство мыслителей древности
считали любовь скорее опасной,чем
полезной, видели в страстном стремлении
мужчины к женщине прежде всего
то, что вносит в жизнь
тревогу, беспорядок, угрозу
и беду. Мнения мыслителей о любви
в древности расходились не меньше,
чем в наше время.
Обыкновенно смысл половой
любви (за половой любовью, за неимением
лучшего названия, подразумевается
исключительная привязанность –
как обоюдная, так и односторонняя
– между лицами разного пола,
могущими быть между собой в отношении
мужа и жены, нисколько не предрешая
при этом вопроса о значении физиологической
стороны дела) полагается в размножении
рода, которому она служит средством. В.С.Соловьев
считает этот взгляд неверным – не на
основании только каких-нибудь идеальных
соображений, а прежде всего на основании
естественноисторических фактов.
«Если б эта теория была
верна, то отсюда логически следовало
бы, что степень этой любовной индивидуализации,
или сила любви, находится в прямом
отношении со степенью типичности и
значительности происходящего от нее
потомства: чем важнее потомство, тем
сильнее должна была бы быть любовь
родителей, и, обратно, чем сильнее
любовь, связывающая двух данных лиц,
тем более замечательного потомства
должны бы мы были ожидать от них
по этой теории.»
Но, по словам Соловьева, даже,
когда между людьми существует самая
сильная и страстная любовь, редок
тот случай, произведения на свет незаурядного
потомства, чаще всего оно оказывается
самым заурядным.
Разбив философскую концепцию
о эмоциональной человеческой
любви, Соловьев переходит к
изложению и развитию очень
интересной идеи: половая любовь
у людей не предназначена для
продолжения рода, а ее смысл,
суть — в полной трансформации
бытия, что Соловьев очень интересно
и достаточно убедительно доказывает
на протяжении всей книги.
Половая любовь соединяет материально
и духовно существа мужского и женского
пола. Вне половой любви человека как такового
нет: существуют лишь раздельные половины
человека, мужская и женская, которые в
своей отдельности не представляют человека
как такового. «Создать истинного человека,
как свободное единство мужского и женского
начала, сохраняющих свою формальную обособленность,
но преодолевших свою существенную рознь
и распадение, — это и есть собственная
ближайшая задача любви».
Филосов утверждает, что
в истории половая любовь не является
средством или орудием исторических
целей; она не служит человеческому
роду. Поэтому когда субъективное
чувство говорит нам, что любовь
есть самостоятельное благо, что
она имеет собственную ценность
для нашей личной жизни, то этому
чувству соответствует и в
объективной действительности тот
факт, что сильная индивидуальная
любовь никогда не бывает служебным
орудием родовых целей, которые
достигаются помимо нее. В истории
половая любовь никакой роли не играет
и прямого действия на исторический
процесс не оказывает: ее положительное
значение должно корениться в индивидуальной
жизни.
4 Смысл любви в индивидуальной
жизни человека.
Суть половой любви — в объединении
двух индивидуальностей с «убитым эгом»,
вернее с эгом, которое сумело выйти за
пределы собственной индивидуальности
и стать единым как бы с «чужой» индивидуальностью,
а «чужая» индивидуальность соответственно
вышла за пределы своего эго. Такое объединенное
существо с «убитыми эго и наполненное
любовью», и есть в первом приближении,
цель человеческой любви. Но Соловьев
на этом не останавливается. Он признает,
что при текущем состоянии дел, все это
— не более, чем красивая теория. А мешают
ее осуществлению вполне прозаичные вещи
– материальная природа и смерть.
И философ переходит к
доказательствам того, что конечная
цель любви — это не просто средство
идеального единения двух индивидуальностей,
а средство преобразования всего
мира, разрушения его материальной
основы. Представляя материю как
Женщину, а Бога — как Мужчину, Соловьев
показывает, что в абсолютном, вселенском
смысле цель нашей любви — это единение
всеобщей женской природы человечества
с мужской божественной сущностью.
О красоте и о любви
Существенную роль в учении Платона играет тема любовного влечения (эроса). За заслугу в отношении философии любви он был назван даже «философским первоапостолом Эроса». Действительно, Платон, пожалуй, больше всех занимался вопросом любви. Существует и мнение о том, что «любовная аналитика — едва ли не самое впечатляющее из всего написанного Платоном».
Само понятие любви в античную эпоху редко становилось предметом исследования (хотя таковое и случалось). Но по поводу того, какая она бывает, была построена целая классификация. Для античных философов любовь как космическая сила была фундаментом, объясняющим все миросоздание и мироустройство. Это находит отражение в мифологических образах, прежде всего, Афродиты (Венеры) и Эрота (Амура).
Эрос у Платона рассматривается как стремление души к благу.
Платон выступает с разоблачением телесной любви, которая существенно суживает кругозор и стремится, во-первых, лишь к удовольствию, во-вторых, приводит к собственнической установке в отношениях, по существу желая поработить, а не сделать свободным. Между тем свобода — безусловное благо, которое может дать в человеческих отношениях именно любовь.
В самой простой форме она выражается в страсти к прекрасному человеку и желании бессмертия, достигаемого рождением детей вместе с этим человеком. Более высокая форма любви предполагает духовный союз и стремление к возвышенности, созданию общественного блага. Наивысшая форма платонической любви — любовь к мудрости, или философия, и вершиной ее является постижение мистического образа идеи блага.
«Вот каким путем нужно идти в любви – самому, или под чьим-либо руководством: начав с отдельных проявлений прекрасного, надо все время, словно бы по ступенькам, подниматься ради самого прекрасного вверх — от одного прекрасного тела к двум, от двух — ко всем, а затем от прекрасных тел к прекрасным нравам, а от прекрасных нравов к прекрасным учениям, пока не поднимешься от этих учений к тому, которое и есть учение о самом прекрасном, и не познаешь наконец, что же это — прекрасное».
Любовь помогает быстрее пройти первые шаги на философском пути:
-здесь мы испытываем то самое удивление (оно ведь начало философии), которое заставляет остановиться и узнать в каком-то человеке, одном из многих, неповторимого и единственного;
-она помогает узнать, почему глубокое чувство и личное переживание не могут быть выражены словами, или, во всяком случае, обыденными словами;
-она учит тому, что значит стремиться к любимому предмету, думая только о нем и считая это самым важным, забывая обо всем прочем.
Эти уроки чувственной любви, во всяком случае, помогают лучше понять философские метафоры Платона, связанные с истинным познанием, устремлением, сосредоточением на главном и отрешении от неважного.
Платон утверждает, что в любви реализуется не поиск половинки, а стремление к благу и бессмертию, сохранение себя в вечности через продолжение рода. Причем речь идет не только о деторождении как таковом. Кроме «беременных телом», Патон специально выделяет «беременных духовно», т.е. рождающих — добродетели, открытия, творения. Вот именно такое «потомство» и является бессмертным.
По мере обретения мудрости человек начинает ценить душевную красоту выше телесной и «созревает» до любви более высокого порядка, которая есть суть творчество. Собственно, отсюда и произошло название «платонической любви» — от платоновской теории эроса.
Одна из трудных задач платоновского философского взгляда — увидеть в мире единый принцип, который есть именно благо, решается по аналогии с темой личной любви человека к человеку. Но, по Платону, трагедия личной любви всегда будет в том, что она часто заслоняет главное: тело заслоняет душу, отдельный человек и его красота — красоту истины и бытия.
Правда же любви всегда будет в том, чтобы пройти путем любви как путем философии и видеть за телом душу, за преходящей красотой — непреходящую красоту добродетели и идеи, что в свою очередь не может не привести к благу и богу.
СМЫСЛ ЛЮБВИ, ДРУЖБЫ, САМОПОЖЕРТВОВАНИЯ В ПРЕДСТАВЛЕНИИ ФЕЙЕРБАХА
Лишь тот что-то значит, кто что-то любит. Не быть ничем и ничего не любить — одно и то же.
Приведем некоторые суждения Фейербаха, раскрывающие смысл его концепции “Где нет любви, там нет и истины”. Человек, полагал он, а не бог, — единственное существо, достойное любви.
Религиозная любовь — это лишь отчужденная, ложная форма подлинной человеческой, родовой любви. В произведении “Сущность христианства” он писал: “Человек является предметом любви, потому что он есть самоцель, разумное и способное к любви существо. Это есть закон рода, закон разума.
Любовь должна быть непосредственной любовью, и только непосредственная любовь есть любовь». Надо сказать, что призывы к любви и сердечному общению Я и Ты являются мотивом учения Фейербаха.
Из внутренней связи людей, основанной на чувстве любви, возникает альтруистическая мораль, которая, по убеждению Фейербаха, должна встать на место иллюзорной связи с богом. Любовь к богу, согласно немецкому философу, есть лишь отчужденная, ложная форма подлинной любви — любви к другим людям.
В своих исторических действиях люди руководствуются идеальными мотивами, которые принимают форму идеологических мотивов. Но никто не будет утверждать, что такие мотивы — это функция нашего мозга или функция нашего биологического тела. Смысл любви, дружбы, самопожертвования можно понять, если исходить из иного тела, а именно тела культуры, тела человеческой цивилизации. Но как раз этим Фейербах интересуется меньше всего. В результате получается так, что там, где Фейербах материалист, история остается вне его поля зрения, а когда он рассматривает историю, он уже не материалист, поскольку уповает на помощь истинной религии.
Эрих Фромм Искусство любить
Две противоположные формы любви
Эрих Фромм сравнивает две противоположные формы любви: любовь по принципу бытия, или плодотворную любовь, и любовь по принципу обладания, или неплодотворную любовь. Если первая «предполагает проявление интереса и заботы, познание, душевный отклик, изъявление чувств, наслаждение и может быть направлена на человека, дерево, картину, идею, она возбуждает и усиливает ощущение полноты жизни — это процесс самообновления и самообогащения», то вторая означает лишение объекта своей «любви» свободы и держание его под контролем. «Такая любовь не дарует жизнь, а подавляет, губит, душит, убивает ее».
Любовь — это искусство
Большинство людей исходят из предпосылки, что «любовь — божий дар, выпадающий человеку как счастливый случай, удача», однако проведя исследование природы любви Эрих Фромм показывает, что «любовь — искусство, такое же, как искусство жить», и это искусство требует «знаний и усилий».
Фромм в своих работах отражает много граней любви: искусство, самообновление, самообогащение, наслаждение и т. п., и при изложении теории любви он дает такое определение:
«Любовь — это активная заинтересованность в жизни и развитии того, к кому мы испытываем это чувство».
Он также исследует мотивацию активности и показывает, что активность бывает двух видов, и активность творца отличается от «пассивной» активности «жертвы».
Теория любви
Человек — это осознающая себя жизнь, для которой невыносимо переживание отчужденности от природы, от других людей. Поэтому глубочайшей, стержневой потребностью человека является стремление покинуть тюрьму своего одиночества, стремление обрести единение с другими людьми. «История религии и философии есть история поисков ответов на этот вопрос».
И полное единение возможно только «в достижении межличностного единения, слияния своего „я“ и „я“ другого человека, то есть в любви». Однако кроме истинной, зрелой формы любви существуют незрелые формы любви, которые могут быть названы симбиотическим союзом. «Пассивная форма симбиотического союза — это подчинение, или, если воспользоваться клиническим термином, мазохизм».
Активная форма симбиотического союза — господство, или, используя клинический термин, соотносимый с мазохизмом, садизм.
Любовь между родителями и детьми
Новорожденный воспринимает мать как источник тепла и пищи, он пребывает в эйфорическом состоянии удовлетворения и безопасности, в состояние нарциссизма. Позже к нему приходят переживания «гарантированной» любви матери «я любим, потому что это я». Если материнская любовь есть, то она «равна блаженству, если же ее нет, это все равно как если бы все прекрасное ушло из жизни — и ничего нельзя сделать, чтобы эту любовь искусственно создать». Проходит время и к ребёнку приходит ощущение способности возбуждать любовь своей собственной активностью. «Впервые в его жизни идея любви из желания быть любимым переходит в желание любить, в сотворение любви».
