Вероятные сценарии и расчет характеристик затопления селитебных территорий на основе комплекса математических моделей — диссертация | ИСТИНА – Интеллектуальная Система Тематического Исследования НАукометрических данных

Вероятные сценарии и расчет характеристик затопления селитебных территорий на основе комплекса математических моделей — диссертация | истина – интеллектуальная система тематического исследования наукометрических данных

Дипломатическая служба с.д. сазонова в 1890-1909 гг

Сергей Дмитриевич Сазонов происходил из старинной провинциальной дворянской фамилии. Он родился 29 июля (10 августа) 1860 г. в имении своих родителей в Рязанской губернии. Семья Сазоновых была по духу монархической и религиозной, и в юности С.Д. Сазонов одно время думал избрать духовную карьеру, но окончание Александровского лицея открыло перед ним дипломатическое поприще.

Дипломатическая служба С.Д. Сазонова началась сразу же после окончания им Александровского лицея. В 1883 г. он был принят в канцелярию Министерства иностранных дел, где семь лет рутинной службы не принесли ему заметного продвижения, что при отсутствии у него влиятельной протекции было не удивительно.

Тем не менее в 1890 г. С.Д. Сазонов был назначен в Лондон, где провел четыре года в должности второго секретаря российского посольства1. Руководил тогда посольством умный и опытный дипломат Е.Е. Стааль, у которого было чему поучиться. В Лондоне С.Д.

В 1894 г. С.Д. Сазонов стал секретарем русской миссии при Ватикане, где познакомился и работал под началом будущего министра иностранных дел России, своего предшественника А.П. Извольского — одного из наиболее Его шансы на карьер) тогда нескотько поднял брак с Анной Борисовной Нейгардт — дочерью почетного опек)

на Московского присутствия Опек) некого совета учреждений императрицы Марии, сестре жены П А Стотыпина способных дипломатов своего времени3. Значение отношений России с папским престолом определялось наличием довольно многочисленного в стране католического населения, прежде всего в польско-литовских землях.

Императорская миссия стремилась проводить применительно к Ватикану гибкую линию, учитывая по возможности его пожелания относительно интересов российских католиков. В Ватикане С.Д. Сазонов прослужил 10 лет и за это время сумел зарекомендовать себя в глазах А.П.

В 1904 г. С.Д. Сазонов получил назначение советником посольства в Лондоне. Там Е.Е. Стааля сменил к этому времени граф А.К. Бенкендорф, дипломат довольно опытный, но несколько ограниченный, большой поклонник всего английского, плохо владевший русским языком.

Советник посольства играл иную роль, нежели секретарь. Лондонская среда была уже не новой для С.Д. Сазонова, и он легко адаптировался к ней. Иногда ему приходилось даже заменять посла в должности поверенного в делах и напрямую соприкасаться с «большой политикой».

Так, осенью 1904 г. С.Д. Сазонов приложил немало стараний для урегулирования Гулльского инцидента, когда эскадра вице-адмирала З.П. Рож ественского, направлявшаяся на Дальний Восток, обстреляла в районе Доггер-Банки английские рыболовные суда, что едва не привело к крупному британско-русскому военному конфликту.

12 ноября удалось заключить временное полюбовное соглашение, подписанное министром иностранных дел России В.Н. Ламздорфом и британским послом в Петербурге Ч. Гардингом. С.Д. Сазонов имел также напряженные объяснения с британским министром иностранных дел Г.

По воспоминаниям дочери П.А. Столыпина МЛ. Бок, многолетнее пребывание в Англии прочно привило С.Д. Сазонову, который всегда отличался сугубо «русским духом» и национальными вкусами, западноевропейские вкусы и привычки. Сливаясь с его «чисто русской натурой», они делали его очень интересным человеком6.

В 1906 г. С.Д. Сазонов вернулся в Ватикан, но уже в качестве главы российской миссии. 12 (25) декабря 1907 г. он был назначен чрезвычайным и полномочным министром при Его Святейшестве папе римском . При новом папе, Пие X, возросло влияние иезуитов и ультрамонтанских кругов, державшихся вызывающе. С.Д.

Сазонов называл их «католической черной сотней». Изменившиеся обстоятельства, а также, по словам С.Д. Сазонова, «непреоборимая косность» петербургской администрации, «которую невозможно было заставить отказаться смотреть на русско-польские отношения под углом зрения событий 1863 г.», обрекли царского представителя при папском престоле на тягостное бездействие8.

Оценивая бесплодность своих трудов, С.Д. Сазонов в переписке с А.П. Извольским, ставшим в 1906 г. министром иностранных дел, просил назначить его посланником в Бухарест или Пекин. Но перестановка кадров на таком уровне, даже при благожелательном отношении министра, была тогда в России трудным делом.

Семья С.Д. Сазонова, чье материальное положение теперь заметно улучшилось, занялась устройством быта, сумев создать себе комфортабельное и уютное гнездо за границей. Супруги Сазоновы много читали, старательно знакомились с классическими произведениями итальянского искусства, принимали порой католических прелатов.

По воспоминаниям М.П. Бок, посетившей своего дядю в «заштатной столице мира», как называл С.Д. Сазонов Рим, все носило там совершенно иной отпечаток: не было ни кипучего темпа петербургской жизни, ни налета «казенщины», вносимой в нее казенной обстановкой, прислугой и т.д.

В 1908-1909 гг. разразился Боснийский политический кризис, резко осложнивший русско-австрийские и русско-германские контакты и приведший Россию к «дипломатической Цусиме». Важнейшими внутриполитическими последствиями поражения в нем царской дипломатии явилась активизация прогермански настроенной части правящих кругов и усиление давления с этой стороны на правительство, а также определенная консолидация октябристов, кадетов и умеренно-правых по вопросам внешней политики.

Поражение России резко усилило среди них антигерманские настроения. Крайне правые продолжали ратовать за разрыв с Англией и укрепление священной дружбы «монархии с монархией». Об этом свидетельствовали донесения всех без исключения послов великих держав .

Поэтому в первые недели после Боснийского кризиса вокруг вопроса о том, кому быть министром иностранных дел, развернулась борьба за ориентацию во внешней политике, которая параллельно совпала с министерским кризисом и приняла «характер грызни» в правящих кругах11.

Глава царской дипломатии, министр иностранных дел А.П. Извольский потерпел в Боснийском кризисе поражение и тем самым сильно скомпрометировал себя в глазах общества, правящих кругов и императора. Согласно телеграммам английского посла в Петербурге А.

Никольсона, в обществе царило негодование за то, что «министр предпринял столь несовместимый с национальными интересами шаг, который нанес сильный ущерб достоинству России» . В результате неудачи положение А.П. Извольского было столь серьезно поколеблено, что он вынужден был просить Государя об освобождении себя от поста министра иностранных дел, поскольку «положение его стало невозможным»13.

В разговорах с английским послом А. Никольсоном А.П. Извольский открыто говорил о возможности своей отставки и просил английское правительство о поддержке . От своего коллеги он получил заверения в том, что английское правительство сделает все возможное для того, чтобы пост министра остался за ним15.

Английская дипломатия справедливо расценивала возможный уход А.П. Извольского как путь к «дальнейшему триумфу Германии», который только вдохновит ее на повторение своих опасных махинаций16, а возможную отставку П.А. Столыпина — как «серьезный удар по интересам России и ее союзников» .

Дипломатическая служба с.д. сазонова на посту министра иностранных дел россии входе первой мировой войны

Россия вступала в войну при внешне благоприятных для правительства условиях. В дни июльского кризиса С.Д. Сазонов успешно провел дипломатическую баталию, сумев продемонстрировать одновременно миролюбие и твердость в защите великодержавного достоинства Российской империи и интересов маленькой Сербии. Союзники в Париже и Лондоне также не подвели.

В ходе Первой мировой войны российское правительство пыталось решить комплекс сложных задач. Практически во всем этом участвовал С.Д. Сазонов. Как было уже упомянуто выше, еще в начале 1914 г. царская дипломатия предприняла попытку заключения с Англией союзного договора и военно-морской конвенции с целью придать франко-русскому союзу недостававший ему, по словам С.Д.

Сазонова, «фактор морской силы». Однако, будучи уверенным в позиции России в случае европейского вооруженного конфликта, лондонский кабинет воздержался от превращения «сердечного согласия» в формальный союз78. Перед самой войной между Англией и Россией был согласован, наконец, проект военно-морской конвенции, но вспыхнувший общеевропейский пожар помешал ее подписанию .

С выступлением Англии против Центральных держав этот вопрос предстал уже в совершенно ином международно-политическом контексте. Позиция Англии окончательно прояснилась. Тем не менее отсутствие твердых договорных обязательств с ее стороны в отношении своих партнеров по коалиции не могло не создавать определенных неудобств.

Стремясь как можно быстрее устранить их, С.Д. Сазонов уже через неделю после начала войны поручил послу в Париже А.П. Извольскому переговорить с французским министром иностранных дел и выяснить, не найдет ли он возможным «в силу более тесных отношений Франции и Англии» побудить последнюю принять на себя такие же обязательства, какие вытекают для России и Франции из существующего между ними союзного договора, а именно не вести переговоров и не заключать мира с противником «иначе, как совместно и по взаимному соглашению» с Францией и Россией80.

Инициатива русского министра была поддержана в Париже. Там также осознавали необходимость заручиться обязательством Англии не покидать антигерманской коалиции, не вступать в переговоры с неприятелем в одностороннем порядке и не заключать с ним отдельного мира, тем более что именно Франция оказалась в начале войны в наиболее тяжелом и угрожающем положении, т.к. основной удар Германии был нацелен на нее.

Учитывая ситуацию, а также ясно выраженное пожелание Парижа и Петрограда, английский министр иностранных дел Э. Грей по поручению главы кабинета Г. Асквита тоже заявил, что державы Согласия должны обязаться друг перед другом не заключать отдельного мира81.

Выступая до этого в парламенте, Г. Асквит провозгласил солидарность трех держав перед лицом германской агрессии . Вслед за тем 23 августа (5 сентября) в Лондоне между Россией, Англией и Францией было подписано соглашение, по которому три правительства взаимно обязались «не заключать сепаратного мира в течение настоящей войны».

Это соглашение, оформленное в виде трехсторонней Декларации, приобрело силу союзного договора. Подписавшие его стороны именовались в нем «союзниками» и в дипломатической переписке на него ссылались как на союзный договор, заключенный, по словам Э. Грея, «на время войны»84.

История внешней потитики России Конец XIX — начало XX века (от русско-французского союза до Октябрьской ревотюции) М, 1997 С 449 Британское правительство усиленно подчеркивало свою солидарность с Францией и Россией как в публичных выступлениях своих министров, так и в дипломатической переписке.

Так, в памятной записке английского посольства в Петрограде, переданной С.Д. Сазонову 21 сентября (8 октября) 1914 г., заявлялось, что «правительство его величества решило вести войну с величайшей энергией и продолжать ее, пока не будет обеспечено заключение прочного мира», непременным условием которого считались полный разгром Германии и подрыв ее военно-экономического потенциала85. Названное соглашение имело важное морально-политическое значение в деле консолидации антигерманской коалиции.

В апреле 1915 г. в связи с решением итальянского правительства принять участие в войне на стороне Антанты и присоединиться к англо-франко-русской Декларации в Лондоне была подписана новая, теперь уже четырехсторонняя Декларация о незаключении сепаратного мира.

Она была составлена почти в той же редакции, что и первая лондонская Декларация86. Так оформился Четверной союз в войне против австро-германского блока, что явилось не только дипломатическим, но и несомненным военно-политическим успехом Франции, Англии и России87. В этом была заслуга и С.Д. Сазонова.

В октябре 1915 г. к договору официально присоединилась Япония. После этого было признано целесообразным принять и обнародовать новую декларацию о незаключении сепаратного мира и совместном обсуждении будущих условий мира. Такая декларация была подписана 17 (30)

ноября 1915 г. и опубликована в столицах союзных держав неделей позже 6 (19) декабря, дабы продемонстрировать, по крайней мере, численное превосходство коалиции держав Антанты над германским блоком, которому в октябре 1915 г. удалось привлечь в свои ряды четвертого союзника -Болгарию88.

Еще в начале войны С.Д. Сазонов сообщил Франции и Англии свой эскиз картины передела мира в предвидении победы, где на первое место выдвигал задачу «сокрушить могущество Германии и положить конец ее стремлению к военному и политическому господству»89. 1(14)

сентября 1914 г. во время «совершенно дружеской беседы» с английским и французским послами90, С.Д. Сазонов, заявив о том, что «мы должны немедленно выработать проект», изложил свои «неофициальные предложения» об образе действий Англии, Франции и России на случай, если бы достигнутый их армиями успех увенчался окончательной победой91.

Не встретив возражений, министр изложил в общих чертах свои мысли о тех изменениях, которые он считал необходимым сделать «на карте и в общем строе Европы» в интересах союзников92. Это был краткий, эскизный набросок условий мира, согласно которому намечалась территориальная перекройка Европы.

Германские колонии подлежали разделу между Англией, Францией и Японией. Австро-Венгрия по этому проекту теряла польские и югославские земли и, после выделения в ее рамках Королевства Чехии, превращалась в Триединую монархию. Центральные державы выплачивали военную контрибуцию. Изложенный С.Д.

Сазоновым «эскиз» русской внешнеполитической программы дал повод к первому обмену взглядами держав Антанты на будущее переустройство мира93. С.Д. Сазонов просил собеседников не придавать официального значения «этому эскизу картины, полотно которого еще не выткано» 4. Чуть позже С.Д.

Сазонов дополнил свой проект гарантией свободного прохода русских судов через проливы Босфор и Дарданеллы. Речь не шла об их аннексии: Турция пока сохраняла нейтралитет, и важно было каким-либо неосторожным шагом не толкнуть ее в лагерь противника. Тогда союзники не дали официального ответа на предложения С.Д. Сазонова.

А в частных беседах с российскими послами Э. Грей и Т. Делькассе высказались за поддержку идеи сокрушения германского военного и морского могущества и — в общих чертах — за территориальные изменения в Европе и колониях. Но самый момент для выработки такого соглашения о послевоенном устройстве представлялся Парижу и Лондону неблагоприятным: французская армия отступала, Англия только еще бралась за создание крупных сухопутных сил, и союзники предпочли избрать путь отдельных решений по каждому конкретному вопросу по мере его созревания.

Дипломатия россии накануне первой мировой войны

Визит в Россию Р. Пуанкаре, намеченный на январь 1914 г., должен был содействовать дальнейшему укреплению связей с Францией. Он состоялся в июле, но июльский кризис разразился раньше, чем русская дипломатия сумела осуществить замыслы по консолидации Антанты. С.Д.

Сазонов сначала уповал на мирный исход кризиса, надеясь на невозможность доказать причастность сербского правительства к террористическому акту и на то, что престарелый император Австро-Венгрии Франц-Иосиф не захочет омрачить конец своего правления кровопролитием.

В то же время С.Д. Сазонов не был намерен отдавать Вене Сербию с головой. Линия российского МИДа представляла собой сочетание необходимой осторожности с твердостью. Она сводилась к тому, чтобы не дать Австро-Венгрии использовать сараевское убийство в своих целях и защитить Сербию от обвинений в антиавстрийской деятельности.

Твердость царской дипломатии не в последнюю очередь объяснялась поддержкой, полученной в кризисные дни от союзной Франции. 7-Ю (20-23) июля в Россию прибыл с визитом президент Р. Пуанкаре. С.Д. Сазонов вел переговоры и с самим президентом Франции, и с председателем Совета министров Франции, министром иностранных дел А. Вавиани.

В результате была констатирована полная общность взглядов по различным проблемам поддержания мира и европейского равновесия, было принято решение повлиять на Вену с целью предотвратить предъявление требований, которые были бы равносильны вмешательству во внутренние дела Сербии и могли рассматриваться как покушение на ее суверенитет.

Предотвратить австрийский ультиматум Сербии Россия и ее партнеры не успели. Он был вручен Сербии в 6 часов вечера 10 (23) июля сразу же после отбытая Р. Пуанкаре из России. Но расчет на то, что в отсутствие французских лидеров царское правительство легче поддастся нажиму Центральных держав и не проявит твердости в защите Сербии, не оправдался. С.Д. Сазонов узнал об ультиматуме 11 (24) июля и охарактеризовал возникшее положение словами: «Это европейская война».

Министр тотчас связался по телефону с Николаем II, доложил о происшедшем и просил разрешения собрать Совет министров. Царь нашел австрийский демарш возмутительным, дал согласие на созыв Совета министров и велел держать его в курсе дальнейшего развития событий55. Затем С.Д.

Сазонов пригласил к себе начальника Генерального штаба Н.Я. Янушкевича и говорил с ним о подготовке частичной мобилизации русской армии против Австро-Венгрии. Около 11 часов утра министр принял австрийского посла С. Сапари, который вручил ему письменное сообщение, представлявшее текст австрийской ноты Сербии, и сопроводительный документ, а также выводы сараевского следствия.

В документе и в устном заявлении посла Сербия обвинялась в организации заговора, угрожающего целостности и безопасности Двуединой монархии. Выражалась надежда на солидарность «всех цивилизованных наций» с австрийским шагом. В ответ С.Д. Сазонов обвинил Австро-Венгрию в умышленном провоцировании войны, посоветовал взять ультиматум обратно и как минимум смягчить австрийские требования, которые Австро-венгерское правительство считало «выполнимыми», а в случае отказа готово было «идти на риск вооруженного конфликта». Л.

Берхтольд не отрицал, «что ультиматум изложен в резкой форме», и «настаивал как на приемлемости, так и на выполнимости его Сербией», от чего зависело «само существование Австро-Венгрии как великой державы» . В возникшей перепалке двух дипломатов С.Д. Сазонов обвинил Вену в намерении вызвать «европейский пожар»57.

Около полудня С.Д. Сазонов встретился с представителями Франции и Англии за завтраком во французском посольстве. Министр просил послов М. Палеолога и Дж. Бьюкенена срочно передать своим правительствам его просьбу о выработке общего плана действий. С.Д. Сазонов и М.

Палеолог конфиденциально сообщили своему коллеге о результатах обмена взглядами их правительств во время недавнего визита Р. Пуанкаре. Они высказали пожелание, чтобы в этот критический момент Англия открыто солидаризировалась с союзниками. Из ответов Дж.

В 3 часа дня собрался Совет министров. С.Д. Сазонов сообщил коллегам о неприемлемых требованиях Вены к Сербии и поставил вопрос, как надлежит ответить на обращение Белграда с просьбой о помощи. Он, со своей стороны, рекомендовал осторожную линию поведения.

В результате было намечено, продолжая дипломатические усилия во имя мира, прибегнуть в зависимости от хода событий к частичной мобилизации войск. Сразу же после заседания С.Д. Сазонов принял сербского посланника М. Спайлаковича. Он посоветовал ему, чтобы его страна, отвечая на австрийскую ноту, продемонстрировала максимум уступчивости, совместимый, однако, с сохранением суверенитета.

В 7 часов вечера состоялось свидание С.Д. Сазонова с германским послом. Ф. Пурталес оправдывал образ действий Вены и предлагал локализовать австро-сербский конфликт, оставив Сербию один на один с империей Габсбургов. Русский министр отказался разделить его взгляд. Он обвинил Австро-Венгрию в предъявлении заведомо неприемлемой ноты и в неуважении к мнению других держав .

12 (25) июля состоялось следующее заседание Совета министров. С.Д. Сазонов доложил о ходе дипломатических переговоров и о последних событиях: Австро-Венгрия сосредотачивала вооруженные силы на сербской границе. Решено было пока воздержаться от объявления частичной мобилизации, выждав реакции на сербский ответ Австро-Венгрии, которая вечером 12 (25) июля разорвала дипломатические отношения с Сербией, заверив другие державы, что это еще не означает начала военных действий.

Оставалась надежда, что Центральные державы побудит одуматься позиция Англии, открыто солидаризироваться которую с Францией и Россией активно призывал С.Д. Сазонов. Но ни его ежедневные беседы с Дж. Бьюкененом, ни объяснения А.К. Бенкендорфа с Э. Греем в Лондоне, ни личное письмо Николая II Георгу V, ни попытки воздействовать на Лондон через Париж не давали желаемого результата.

В сложившейся ситуации российская дипломатия сама выступала с новыми предложениями и поддерживала инициативы других стран, которые могли бы как-то предотвратить или хотя бы отсрочить начало войны. 13 (26) июля С.Д. Сазонов снова встретился с австро-венгерским послом.

Продолжительный разговор прошел в очень дружелюбном тоне. С.Д. Сазонов, рассмотрев с С. Сапари десять требований, предъявленных Сербии, указал на то, что помимо неудачной формы, в которую они были облечены, некоторые из них фактически были совершенно невыполнимы, даже если бы сербское правительство заявило о своем согласии их принять.

Министр надеялся войти с австро-венгерским послом в «частный обмен мыслей для совместной переработки некоторых статей австрийской ноты» с целью возможной выработки той формулы, которая, «будучи приемлемой для Сербии, дала вместе с тем удовлетворение требованиям Австрии по существу» . Возможно, С.Д.

Министр иностранных дел Австро-Венгрии Л. Берхтольд ответил на это предложение тем, что австро-венгерское правительство, «весьма неохотно решившееся на столь резкие шаги по отношению к Сербии», в настоящий момент не может отступить и вступить в обсуждение текста своей ноты.

«Кризис настолько обострился, возбуждение общественного мнения внутри страны достигло таких размеров, что правительство, если бы и хотело, то не могло бы на это пойти, тем более что ответ Сербии служит доказательством неискренности ее заверений для будущего» 3.

Отношения россии, франции и англии в 1911-1912 гг

Сложнейший клубок международных противоречий завязался в 1911 г. Агадирский кризис положил начало целому ряду военных конфликтов, которые после его завершения вспыхнули в Турции, на Балканах, а затем и в Европе. В сентябре 1911 г. вспыхнула итало-турецкая война, принявшая затяжной характер.

Внешняя политика России в это время была непосредственно связана с именем С.Д. Сазонова, который сразу же после своего выздоровления вернулся в Петербург 30 ноября (13 декабря) 1911 г. и 1 (14 декабря) вновь приступил к выполнению министерских обязанностей.

По общему впечатлению английской дипломатии, за время отсутствия министра А.А. Нератов и В.Н. Коковцов старались урегулировать все возникавшие внешнеполитические вопросы быстро и решительно, без размышления о том, как сильно это может повлиять в будущем на общее направление внешней политики1. В.Н.

С.Д. Сазонов сразу же стал прилагать усилия с целью ускорить итало-турецкое примирение. Поначалу эти усилия не были поддержаны представителями других держав. Э. Грей полагал, что при «отсутствии определенной основы, принятой обеими воюющими державами, вмешательство не возымело бы никакого действия».

Только после дальнейшего обострения ситуации весной 1912 г., в связи с попыткой Италии перенести военные действия на Ближний Восток и закрытием Турцией проливов, державы приступили к более энергичным шагам. Можно было опасаться, что в результате итало-турецкой войны на Дарданеллах окажется замок.

В своем интервью французской газете «Matin» от 26 ноября (9 декабря) 1911 г. С.Д. Сазонов отметил, что турки даже говорили о том, чтобы запереть пролив «на засов», а поскольку Дарданеллы являются для России «дверью, через которую проходит вся торговля южной России», то для нее «в первую очередь важно, чтобы эта дверь осталась открытой».

Общественное мнение и политические деятели противоборствующих между собой стран увидели в этом очередной «вопрос о Дарданеллах» и проливах, возбуждаемый Россией, в то время как, по словам С.Д. Сазонова, в этом не было вопроса, поскольку последняя обратила внимание различных европейских держав на этот факт с целью напоминания о необходимости оставить эту дверь «настежь открытой», и не только для себя3. В октябре 1912 г. мир был заключен. Однако к этому моменту на арену выступил Балканский союз.

Идея сплочения балканских государств и Турции для совместного противодействия австро-венгерской экспансии на полуострове принадлежала еще А.П. Извольскому и была теперь унаследована С.Д. Сазоновым. По воспоминаниям Д.И. Абрикосова, члена российского дипломатического корпуса, С.Д.

Сазонов разделял убеждения славянофилов в том, что Россия была призвана защитить всех славян . Соответствующие переговоры шли с 1910 г. Трудность согласования интересов балканских государств усугублялась их стремлением направить свое объединение против, в первую очередь, Турции, а не Австро-Венгрии.

Ядром нового союза должно было стать болгарско-сербское соглашение. Однако эти два государства никак не могли договориться о разделе территории, которую предполагалось отобрать у Турции. Российские посланники в балканских столицах без особого успеха старались влиять на ход переговоров.

В феврале 1912 г. С.Д. Сазонов передал в Белград и Софию настоятельный совет Петербурга «прийти поскорее к соглашению по существу», а на случай осуществления дележа С.Д. Сазонов оставил за Россией право третейского решения спора в зависимости от фактического положения дел к тому моменту.

Это возымело действие, и 29 февраля (13 марта) 1912 г. болгарско-сербский союз был заключен. Но его условия не в полной мере соответствовали пожеланиям России, ибо договор преимущественно был направлен все же против Турции, причем его участники брались сами определить благоприятный момент для перехода к активным действиям.

Упоминавшийся в договоре контроль со стороны России вступал в силу лишь в случае разногласий между Болгарией и Сербией. С.Д. Сазонов с сугубо казенным оптимизмом оценил этот договор, полагая, будто Россия взяла «в руки средство влияния на обе державы, и вместе с тем создала гарантию против распространения влияния более сильных держав на Балканском полуострове»5. И вскоре ему пришлось срочно искать дополнительные средства для удержания балканских государств и Турции от конфликта.

К этому времени наметились изменения во внешнеполитическом курсе России. Если С.Д. Сазонов унаследовал от А.П. Извольского линию соглашений и балансирования и старательно проводил ее в жизнь на первых порах своего министерства, то в 1912 г. в нее пришлось вносить коррективы.

К этому побуждали перемены и в международной ситуации, и во внутреннем положении России В результате Агадирского кризиса, итало-турецкой войны 1911-1912 гг. и гонки вооружений, развернутой великими державами, резко обострилась ситуация в Европе. Положение на Дальнем Востоке также осложнилось в связи с Синьхайской революцией 1911 г.

Сазонов леонид иванович — диссертации — известные ученые